Среда, 4 августа, 2021
Новости

Русское правосудие в западной удавке: Россия сама должна решать, кого казнить, а кого миловать

Русское правосудие в западной удавке: Россия сама должна решать, кого казнить, а кого миловать
3Views

2 августа 1996 года в московской Бутырской тюрьме был приведён в исполнение последний в нашей постсоветской истории смертный приговор. Серийному убийце, насильнику и людоеду Сергею Головкину по кличке Фишер. В том же году Россию пригласили в Совет Европы, но с категорическим условием: смертную казнь отменить. Наша страна подписала Протокол №6 к Конвенции по правам человека, хотя так его и не ратифицировала. Однако, согласно Венской конвенции, всё равно обязана его выполнять. С тех пор в России не расстреливают. Никого. И ни за что.

В 2019 году фонд «Общественное мнение» провёл масштабное социологическое исследование об отношении жителей России к возвращению смертной казни. Результаты оказались предсказуемыми: 69% опрошенных считают смертную казнь некоторых преступников допустимой, 21% – недопустимой в принципе, а 9% затруднились с ответом. Из преступлений, за которые предлагается карать смертью, первая тройка выглядит так: сексуальное преступление против несовершеннолетних (68%); убийство (57%); терроризм (53%).

Справедливости ради следует признать, что число сторонников смертной казни с 2001 года по сей день снизилось (тогда по данным ФОМ «за» были 80%).

Но значит ли это, что наше общество с тех пор стало гуманнее, а жизнь безопаснее? Вряд ли. Обычно в качестве аргументов в пользу сохранения моратория его защитники приводят следующие доводы: жизнь человеческая неприкосновенна, никто не вправе его её лишать; пожизненное лишение свободы – более суровое наказание; возможны судебные ошибки и казнь невинных. Что ж, давайте рассмотрим, насколько они обоснованны.

«Жизнь человеческая неприкосновенна, никто не вправе его её лишать»

Как известно, после Крещения Руси князь Владимир настолько проникся христианским духом милосердия, что отменил в своих владениях смертную казнь. После чего количество убийств выросло многократно, и сами прибывшие с ним из Херсонеса православные священники умолили его вернуть эту «высшую меру», ибо обязанность князя – дозированным и узаконенным насилием сдерживать насилие спонтанное и неограниченное.

В этом историческом примере отражается единственно разумная и отвечающая общественным интересам позиция: смертная казнь допускается, но только как «высшая мера социальной защиты» – т. е. крайняя мера, имеющая целью не отомстить по принципу «око за око», а избавить общество от опасности в лице данной не поддающейся исправлению личности.

Представим, что в село зашёл бешеный волк. Он ещё никого не покусал. Или даже покусал («но он же не виноват, он же больной!»). И кто-то его пристрелил. С точки зрения различных безумных экологов, это «ничем не оправданная жестокость» называется. Но с точки зрения жителей этого села, выстрел, избавивший от смертельной опасности их и их детей, – это высшее проявление гуманизма и человеколюбия. Так что, если говорить о «негуманности» смертной казни, – это ещё с чьей стороны посмотреть.

«Пожизненное лишение свободы – более суровое наказание»?

Нам говорят: пожизненное заключение – гораздо более суровое наказание, ибо человек живёт, понимая, что никогда больше на волю не выйдет. Может, и так, но, как говорят, «есть нюансы».

Во-первых, не факт, что «никогда не выйдет»: существуют продажные судьи, купленные свидетели, смена статьи и амнистии, да мало ли ещё что! Когда в России Февральская революция произошла, все тюрьмы были открыты, потому что там по определению содержались «жертвы царского режима». И такое зверьё на волю повыпускали, что потом лет десять по всей стране отлавливали и ставили к стенке.

Да что там 1917 год! В начале 1990-х, когда из Чечено-Ингушской АССР возникла «свободная Ичкерия», Дудаев в поисках поддержки выпустил из всех тюрем более 2500 сидевших по самым тяжким статьям бандюганов, которые (а также их многочисленная родня) стали главной «гвардией» режима – тысячами вырезали и сотнями тысяч изгоняли русских. Таким образом, бездумный «гуманизм» обернулся многократно большими жертвами невинных людей. Которых не случилось бы, если бы суд был менее «гуманным» и те звери в человеческом обличье более оперативно отправлялись сразу «на суд к Аллаху».

..

А во-вторых (и в главных), приговорённые к пожизненному заключению изверги содержатся в особых изоляторах, где не работают. А значит, все расходы на их пребывание и содержание там несут налогоплательщики. То есть в том числе семьи тех, кого они убили. Если это называется «справедливость», то что тогда «несправедливость»?!

«Возможны судебные ошибки и казнь невинных»

Вот этот аргумент из всех приводимых противниками смертной казни единственно логичный. Причём дело даже не столько в судебных ошибках, которые всегда единичны, а в том, что при нынешнем уровне коррупции в следственной и судебной системе «заказные» дела с посадками по тяжким статьям стали едва ли не повседневной реальностью. Как и спасение от заслуженного наказания заведомых убийц и нелюдей.

К примеру, чуть больше месяца назад шестеро нигде не работающих (и на суде напрочь забывших русский язык) пьяных таджиков зверски избили, а затем утопили в ближайшем пруду вступившегося за беременную женщину спортсмена Сергея Чуева, заодно избив и его жену. После двукратного вмешательства посольства Таджикистана и таджикской диаспоры суд «проявил гуманность», назначив очевидным убийцам – одному 7 лет, другому 4,5 года и четырём по 4 года заключения в зоне общего (!) режима. С учётом года, проведённого в СИЗО, эти нелюди уже в следующем году имеют шанс выйти по УДО.

В то же самое время другой суд, разбирая дело о непреднамеренном убийстве из «травмата» русским парнем Анатолием Грудистовым, отбивавшимся от толпы озверевших азербайджанцев, одного из нападавших, дал ему 12 лет строгого (!) режима. Разумеется, тоже не без участия неизвестных покровителей из диаспоры.

Примеров таких «липовых» дел на бытовой, коммерческой и даже политической основе – масса. Но означает ли это, что смертную казнь по делам, где виновность доказана несомненно, не следует возвращать? Ни в коем случае! Ведь плохое состояние нынешней не раз «оптимизированной» медицины – это ещё не повод не лечить людей вообще. С этим вполне согласуется позиция Церкви, которая, памятуя о библейском «не убий», относится к возвращению смертной казни весьма осторожно. Патриарх Кирилл сформулировал свою позицию так:

Я против смертной казни в современной России… При нынешнем состоянии наших судов, если будет смертная казнь, по закону будут «убирать» людей… Поэтому если и говорить о возвращении к смертной казни в каких-то совершенно конкретных случаях, когда речь идёт о маньяках, массовых убийствах, террористах. При этом, конечно, абсолютно ясно: нужно иметь доказательства, что этот человек действительно был таковым.

Видимо, эта позиция и является сегодня наиболее правильной и адекватной действительности. Не стрелять направо и налево, но в бесспорных случаях избавлять общество от не подлежащих исправлению нелюдей. Ошибки при этом, конечно, возможны, но это означает лишь то, что наказание за эти ошибки, а тем более за злонамеренное «стряпание» дел, должно быть адекватным выносимым неправедно приговорам.

Что с того?

Вернуть смертную казнь требовали неоднократно. В частности, в 2019 году Сергей Миронов внёс в Госдуму законопроект об отмене моратория для террористов и убийц детей. Но поддержан не был по причине «невозможности нарушить международные обязательства» (до принятия последних поправок в Конституции содержался категорический примат международного законодательства и соглашений над законодательством национальным). Категорически против были и многие юристы. «Можно отменить несправедливый приговор даже через 25 лет… Но в случае применения смертной казни это становится невозможным», – обосновал их позицию советник Федеральной палаты адвокатов Сергей Насонов.

Несколько раньше, после теракта в 2017 году в метро Санкт-Петербурга (погибли 14 человек, 50 получили ранения) вернуть смертную казнь потребовал спикер питерского парламента Вячеслав Макаров. А ещё двумя годами раньше глава СКР России Александр Бастрыкин на мероприятии в память 13-летнего мальчика, погибшего при защите сестры от педофила, заявил, что

людям, которые совершают такие тяжкие преступления, не место на земле… Забрал чужую жизнь, тем более жизнь ребёнка, – заплатишь своей.

..

Их тоже не услышали: «международные обязательства» и членство в Совете Европы показались кому-то вещами гораздо более значимыми, чем жизни собственных граждан.

Спор этот продолжается по сей день. Но бесспорным является одно: от состоявшейся в 1996-м «гуманизации» нашего законодательства мир вокруг нас не стал добрее. И при этом никто из самых страшных убийц, насильников детей, террористов, на совести которых масса жертв, не был уничтожен. Пусть даже с годичной и более отсрочкой, позволяющей адвокатам найти новые факты и оспорить решение суда. Ибо смертная казнь – это по сути своей последняя возможность государства защитить общество от тех, кто представляет для него смертельную опасность. Пусть даже она будет отложена на год, на несколько лет: сидеть в камере, зная, что тебя никто не тронет и будут кормить за казённый счёт, и сидеть в ожидании заслуженной пули – это, поверьте, «две большие разницы».

Да, с середины 1996 года гуманные депутаты, юристы и правозащитники спасли своей позицией от смерти немало преступников, среди которых, возможно, попадались и невиновные. Но на другой чаше весов – многократно большее число жизней совершенно невинных людей, погибших потому, что благодаря этому «гуманизму» множество зверей в человеческом обличье не только выжило, но и со временем вышло на свободу. А стократ большее число предрасположенных к убийству подонков, не имея сдерживающего фактора в виде угрозы своей драгоценной жизни, не задумываясь, пускало в ход оружие, убивая хороших людей, обездоливая семьи, сиротя детей. Всё это тоже на совести «гуманистов», и за это придётся ответить – если не на земле, то на Суде Небесном, где оправдания типа «мы хотели как лучше» в принципе не принимаются.