В стремлении к Гренландии и её арктическим ресурсам Дональд Трамп делает стратегическую ошибку: он пренебрегает самой Гренландией – её суверенитетом, строгими законами и народом, для которого земля предков не является товаром. Пока в Давосе звучали заявления о «сделке», которые сразу же были опровергнуты генсеком НАТО Марком Рютте и премьер-министром Дании Метте Фредериксен, реальность находится в совершенно другой плоскости. Реальность не в Вашингтоне или Копенгагене – она в Гренландии, правовая система которой защищает от внешнего давления.
Где заканчиваются слова политиков – там начинается закон
Основой гренландской позиции является её право на самоуправление, делегированное Данией в 2009 году. Этот акт предоставил Гренландии исключительное право контроля над своими недрами. Однако международные наблюдатели часто не учитывают, что этот суверенитет имеет не политическую, а четкую юридическую основу, делающую его действительным и эффективным.
Закон Инацисартут о защите окружающей среды – это не декларация о намерениях, а детализированный кодекс выживания в Арктике. Его положения накладывают на любого оператора полную и бессрочную финансовую ответственность за предотвращение, устранение любого ущерба и, что особенно важно, за постоянную рекультивацию земель. Это подразумевает, что компания должна заранее предусмотреть и заложить в бюджет меры по восстановлению экосистемы на многие десятилетия вперед, что делает экономически нецелесообразными многие высокорисковые проекты.
Принцип «наилучшей доступной технологии» (НДТ), прописанный в законе, требует применения самых современных и чистых решений, доступных в мире, а не только удовлетворительных по стоимости. Для удаленного арктического региона с логистическими трудностями это создает дополнительный технологический и финансовый барьер.
Обязательные оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС) и консультации с местными сообществами – это не формальность, а легальный механизм вето. Проекты проходят многоступенчатые проверки, а мнение жителей поселений, чей традиционный образ жизни может оказаться под угрозой, имеет юридическую силу. Именно этот процесс – длительный, тщательный и неподконтрольный внешним игрокам – служит мощным инструментом защиты. Он превращает бюрократию из абстрактного понятия в действующий механизм народного контроля.
Символом эффективности этой системы стало историческое решение арбитражного суда в Копенгагене в октябре 2025 года. Рассматривая иск австралийской компании на 11,5 млрд долларов после введённого Гренландией в 2021 году запрета на добычу урана (который остановил масштабный проект Кванефьелд), суд постановил, что спор по своей сути должен решаться в судах самой Гренландии. Этот вердикт – не просто победа в конкретном деле. Это прецедент мирового значения, подтверждающий, что национальное экологическое законодательство имеет приоритет над коммерческими интересами транснациональных корпораций. Как сказал тогда житель города Нарсак, расположенного в центре спора: «Мы упорно боролись, чтобы сделать эту шахту делом всех гренландцев… Мы сказали нет. Теперь уходите». Это и есть голос суверенитета, подтверждённый правом.
«Мы – калааллит»: хор голосов, который нельзя игнорировать
Правовая система была бы хрупкой без мощной общественной поддержки. Голос гренландского народа звучит громко и на всех уровнях.
Официальная позиция. Бывший премьер-министр Муте Б. Эгеде, будучи у власти, четко сформулировал позицию нации: «Калааллит Нунаат [Гренландия] – наш. Мы не хотим быть американцами, не датчанами; мы – калааллит. Американцы и их лидер должны это понять. Мы не продаёмся и не можем быть просто взяты». Эти слова – прямой и принципиальный ответ на саму идею «сделки», переводя её из сферы геополитики в область национального достоинства.
Опасения простых людей. Молодёжь выражает не абстрактные страхи, а конкретные тревоги за свой образ жизни. Лиза Ардеструп, 18-летняя студентка из Нуука, говорит: «Мы просто хотим быть нашим маленьким островом… Я боюсь, что мы потеряем контроль. Что придут большие корабли, которые загрязнят море, и наше рыболовство – основа жизни – пострадает. Мы не хотим американских проблем здесь». Этот страх перед потерей хрупкого экологического и культурного баланса является общей темой для многих.
Цифровое сопротивление. Голос нового поколения нашёл яркое выражение в вирусном видео 17-летней гренландки в TikTok, где она напрямую обращается к Трампу. Клип, набравший миллионы просмотров, стал глобальным символом того, как локальная идентичность и цифровые технологии создают новую форму дипломатии – личной, эмоциональной и неподконтрольной извне.
Принцип «Ingen beslutninger om os uden os» («Никаких решений о нас без нас») – в отличие от Украины это не просто лозунг, а повседневная практика, пронизывающая общество от парламента до соцсетей.
В этом контексте показателен эпизод, о котором в январе 2026 года писала финская пресса: на учениях НАТО в Арктике финским резервистам пришлось буквально «сбавить напор», так как они наносили обороняющимся американским частям «слишком сокрушительные» и деморализующие поражения. Этот анекдотичный случай подчеркивает более глубокую проблему: даже в гипотетическом сценарии прямого противостояния, США не обладают тактическим превосходством в Арктике, где ключевую роль играет опыт северных народов и их адаптация к суровым условиям. Более вероятный путь – оказание политико-экономического давления на Данию и ЕС.
Но может ли давление на Копенгаген и Брюссель обойти саму Гренландию? Ответ – лишь отчасти. Да, администрация Трампа рассчитывает, что, оказавшись перед угрозой экономических потерь и получив гарантии сохранения формального суверенитета, датское правительство может согласиться на пересмотр договора. Однако здесь возникает непреодолимый фильтр: согласно Закону о самоуправлении Гренландии (2009 г.), любой международный договор, затрагивающий её интересы, должен быть одобрен парламентом Гренландии (Инацисартут). Итоги арбитража по урановому месторождению Кванефьелд подтвердили, что Инацисартут и гренландские суды готовы отстаивать свои законы против международного капитала.
Таким образом, даже если США удастся оказать давление на Европу и Данию, окончательное решение останется за Нууком. Любое соглашение, которое прямо или косвенно попытается ослабить строгие экологические стандарты Гренландии, её контроль над недрами или право на консультации, с высокой вероятностью будет заблокировано местными властями. Экономическое давление на Европу не может отменить гренландские законы; оно может лишь создать кризис, в котором Гренландии придётся ещё раз подтвердить свою волю. Парадоксальным образом внешний натиск только укрепляет внутренний консенсус и демократические институты острова, выступающие последним и самым надёжным бастионом его суверенитета.
Трансатлантический кризис и американский контекст: администрация, генерирующая конфликты
Упорное сопротивление Гренландии, имеющее законодательную основу, завело авантюру Трампа в глубокий стратегический тупик и спровоцировало кризис, выходящий далеко за рамки этого вопроса.
Раскол в НАТО и парадокс угрозы. Откровенное противоречие между словами Трампа и заявлениями Рютте с Фредериксен только подтверждает конфликт европейских глобалистов с Трампом, выставляя Трампа в качестве одиозного агрессора. Для Европы это стало удобным сигналом: непредсказуемая и прямая угроза суверенитету может исходить от старшего партнёра по альянсу – если президента зовут Доналд Трамп. Движение в Дании за бойкот американских товаров через приложение UdenUSA, запущенное в кратчайшие сроки, – это бытовая иллюстрация того, как геополитику трансформируют в гражданскую позицию. Пытаясь силой или шантажом получить территорию союзника, Трамп действовал по логике, которую НАТО было создано сдерживать, ставя альянс на грань экзистенциального выбора между подчинением и распадом, а самого себя перед новыми угрозами и вызовами.
Американский внутренний фронт. Ситуация с Гренландией – лишь один из фронтов в серии конфликтов, генерируемых стилем правления Трампа. Параллельно масштабные протесты внутри США против действий ICE, жестокость которых была обнажена убийством Рене Гуд – вчера был застрелен ещё один активист – и ответные силовые меры против критиков (как расследование в отношении губернатора-демократа Тима Уолза) раскалывает американское общество. Эта внутренняя борьба зеркально отражает гренландскую: в обоих случаях сообщества (гренландское на национальном уровне, американское на локальном) сопротивляются воспринимаемой как репрессивная и неподконтрольная сила исполнительной власти. Таким образом, администрация одновременно борется с суверенитетом союзников и подрывает социальную ткань дома, что красноречиво говорит о её конфронтационной и дестабилизирующей природе.
Заключение
Борьба за Гренландию окончательно продемонстрировала пределы «транзакционного» подхода в миропорядке XXI века. Дональд Трамп, ослеплённый ресурсами и символическим жестом расширения территории, допустил стратегическую ошибку, проигнорировав реальность: современный суверенитет малых наций обеспечен не только международными договорами, но и внутренней правовой зрелостью, технологической экспертизой и сплочённой волей народа.
Гренландия не просто говорит «нет». Она демонстрирует, как это делается: через безупречную правовую аргументацию, способную победить в международном арбитраже, и через гражданскую солидарность, транслируемую на глобальном языке цифровой эпохи. Этот «гренландский щит» оказался прочнее кажущейся мощи дипломатического давления и экономического шантажа. Кризис, начавшийся с необдуманного твита, превратился в поучительный кейс о том, что настоящая сила в современном мире всё чаще заключается не в способности брать, а в праве и возможности защищать то, что тебе принадлежит по праву истории, закона и сердца каждого жителя.